Брусника

БРУСНИКА

Читая Арсеньева, я вспомнил, как мы ходили в деревне за брусникой.
Хоть и северная это ягода, но в наших краях она встречается. Под Иремелью, климат континентальный, холодный. Вероятно, схоже с климатом Севера. Она прекрасно себя тут чувствует. По-башкирски называется Куртмале.

Дед заводит мотоцикл и отвозит в сторону Николаевки. Там в предгорьях Иремели можно их найти. Я первый раз, поэтому в диковинку. На ногах резиновые сапоги, в руках маленькие ведерки, за спиной обычные рюкзаки. Это не земляника, плотность у нее хорошая, смело набирай. Можно даже не боясь и белые набирать, дома разложишь на газетках, они сами поспеют.

Помню, кстати слова бабули. Мы помрем, вот эти места. Придете собирать. Тогда все это пролетело мимо ушей. Но честно, порой заплакать охота, как они были правы. Старики. Остались лишь воспоминания

Бабушка и тетя уверенно идут в глубь леса. Мы поднялись на небольшие горы, тут мы ее и увидели. Для меня это было удивительно и даже волшебно. Потому что, ощущение, будто попал в царство гномов. Небольшие холмики, покрытые мягким зеленым мхом и на нем будто нарочно рассыпанные ягоды. Они резко выделялись рубиновым цветом, в этом зеленом царстве. Плотные и кислые на вкус. Начинаешь собирать. Не по одному, а срываешь охапкой и хоть с мусором, кидаешь в ведерко.

Особенно приятно было ложиться на этот мягкий ковер. Но ненадолго, потому что, влажность. Оно медленно, но верно замачивает и спину или коленки, когда собираешь. Удивительное и необычное место. Щедрость природы, рассыпанная по волшебным холмикам мха. Другой загадочный мир флоры.

Постепенно рюкзак начинает заполняться. Ягода, плотная и как вода, заполняет пространство мешка, обнимая твое тело. И уже тянет вниз своей тяжестью. Восторг и красота сменяется рутиной, нужно быть очень терпеливым и упорным, чтобы собирать ее.

Бабушка, как-то даже, чуть не заблудилась. Есть у нас поле под названием Удивительное. Так и называется Удивительное поле. Поднялся туман, и она стала идти в направление, откуда пришла. Но каждый раз, приходила в одно и то же место. В панику не ударилась. Все благополучно обошлось. На зов сигнала мотоцикла и окрики людей, она вышла к людям с объемным рюкзаком. Была конечно не одна, а с знакомыми бабками. Их в целости и в сохранности привезли обратно в деревню.

Самый главный собиральщик из знакомых - это был Рафкат бабай. Он небольшого роста. Бойкий мужичок. Вообще он похож на индейца из бассейна Амазонки. Такая же прическа была у него и такое же загорелое лицо. Прическа у нее была пышной, как шапка на голове. Я еще прикалывался над ним, он очень походил на одного из битлов.

Шубутной мужик был, любитель выпить. Говорил он хорошо на русском без акцента, так, как рос в Тирляне, но с тамошним говором. Нам он приходился Зат, что переводится, как родственник.

Мне он нравился, баламут конечно, но веселый. С ним можно было поговорить, был простым и открытым. Но вот водка окаянная загубила его. Как и многих других. Трагически он закончил жизнь.

Но не будем об этом. Тогда он был в полном здравии, курил папиросу и лукаво смотрел. Хвастал, что собирает, по два 10 литровых ведра зараз. Неутомимый и энергичный человек в этом отношении. Пешком с нашей деревни «пилит» в сторону Николаевки. Там набрав полный рюкзак, возвращался. Хоть и казался он хиленьким, крепким и жилистым был бродяга. Ловко он это делал и быстро у него получалось. Говорю же шустрый.

Но продав свой «улов», так же беззаботно пропивал. Денег нет, выпить хочется, опять лес. Хорошо, что лес есть. Выпить найдется – смеется он.

Ягоду дома перебирали от сора. В основном женщины. Видя это, я старался ретировать и исчезать с «небосклона». Муторное и хлопотливое дело.
Женщины нашей семьи перебирали, шумно разговаривая, делясь впечатлениями, вспоминая забавные случаи. Все это умиляло и радовало. Жизнь кипела.

В основном заготавливали на зиму. Все равно ягода драгоценная, не повсеместно растет, редкая. Засахаривали и раскладывали в банки с желтым маслом. Все это спускалось в погреб до поры до времени.
Зато зимой вытаскиваешь драгоценные витамины лета. Я тогда не особо любил это желтое масло. Бяка казалось приличной. Зато сейчас за милую душу буду уплетать и добавки попрошу.

Зимой, когда приезжаешь на каникулы. Пили чай в долгие вечера. Вспоминая летние дни. Эх, бабушка и дедушка, мировые вы были люди. Дед конечно суровый мужик был, но если на нервах его не играть, слова не скажет.

Сидит, растянувшись на диване. Такая поза полулежащая. Сажусь рядом, смотрим сериал бразильский. Глядь, а я тоже так же, как дед. Полу лежу и полу сижу. Вот, что значит родные. Гены они такие, передаются из поколения в поколения.

Около печки сядет бабушка. Дед смотрит хмуро и без эмоций, а у бабушки взгляд такой, добрый добрый. Интересно ей, какие страсти у бразильцев.

Затем захожу на кухню, бабушка раскатала тесто. Из погреба вытащена банка брусники. Она мороженая. Я тяну руку за ней. Бабка резко бьет по моей руке.

Заболеешь!

Что делать, подчиняюсь. Но, потом из печки вытащит наивкуснейший в мире пирог. Обжигаясь, жадно будешь есть.

Как же хорошо, а под столом мурлычет деревенский кот.